Линда Йеллин

– Знаю,  – пробормотала loginshop в ответ я.  – Эти мысли так трудно отогнать.

Я злилась на мужчин. На мужчин, которых видела в автобусах, на мужчин, прогуливавшихся по улицам. .. Мужчин, у которых было будущее. Ну почему, скажите, этот мужик в глупом пиджаке должен быть здесь, а Майкла – нет?

По утрам я ходила на работу. Вечерами – смотрела телевизор. В выходные – не знала, чем занять себя. Я скучала по тому времени, когда каждый выходной на много недель вперед был расписан. Мне так не хватало этого ощущения, ощущения быть необходимой кому-то. ..

Потом пришло письмо от Нормы.

На заднем дворике расцвели крокусы. Они думают посадить помидоры. На улице случайно встретили жену Веса. Та говорила, что с удовольствием повидалась бы со мной, если бы я приехала в Спрингфилд.

Засунула письмо подальше в ящик стола.

Однажды в полдень очередного тоскливого выходного я мрачно вглядывалась в ледяную глыбу свежезамороженной рыбы, молясь про себя, чтобы она поскорее оттаяла, когда зазвонил телефон.

– Привет?  – я услышала голос свекрови. В интонации ее голоса прозвучал скорее вопрос, а не приветствие. Она рассказала, что помидоры никак не краснеют – видимо, их слишком поздно посадили. Сообщила, что у нее кончилась пряжа для вязания. Узнав, чем я занимаюсь, тут же выдала рецепт – как помочь делу. А еще она сказала, что единственное ее занятие в последнее время – рассматривать старые фотографии Майкла и читать его письма из Вьетнама.

Неожиданно с другого аппарата в разговор включился Гордон. Норма тут же повесила трубку.

– А ты знаешь, друзья наградили его почетным дипломом путешественника! Я вставил его в рамку и повесил в гостиной. И большую часть дня, когда свободен, я смотрю на него и вспоминаю Майкла.

– Я тоже так поступаю. Все время думаю о нем.

А еще через месяц я получила посылку, в которой находилась заветная шкатулка. Внутри лежала записка, написанная разборчивым почерком Нормы: «Мы сделали все, что могли».

Обычно Майкл держал ее на туалетном столике, строго на одном определенном месте. Каждый вечер, возвращаясь с работы, он выгребал в нее мелочь.

И было в этой деревянной шкатулке, наполненной мелочью, нечто заставлявшее меня ощущать себя такой замужней. ..

Я выходила замуж в надежде обрести покой и постоянство, страстно желая обрести тот эмоциональный фундамент, который, казалось, только Майкл и мог создать для меня. Не слишком ли много я стремилась получить? Мысленно я связывала воедино все самые лучшие моменты нашей жизни и задавалась вопросом: «Так почему же мы разошлись». И никак не могла найти достаточно серьезной причины.

Я все еще чувствую, как будто я должна помогать ему, как будто он все еще где-то в другом городе. Что он все еще среди нас. И до сих пор есть еще что-то, что я могу для него сделать.

Я поставила шкатулку на ночной столик, разыскала нашу с Майклом фотографию, где он счастливо улыбался. Шапочка прикрывала его лысину. Я стояла у него за спиной, выглядывая из-за плеча. Мои ладони покоились в его руках, как бы отгораживая любимого от остального мира.

Он был прекрасен!

Я вставила фото в старинную серебряную рамку – подарок Майкла на Рождество! А потом взяла телефон и набрала знакомый номер телефона в Спрингфилде.

Ответила Норма.

– Привет, мам,  – сказала я.  – Хотелось бы знать – можно ли составить вам компанию в эти выходные?

– О да, конечно, можно!  – радостно вскричала она.  – Я приготовлю желе.