Линда Йеллин

Я бы сделала это по-другому.

Я бы взяла прах Майкла в Орегон, поговорила бы с ним как с живым, а затем развеяла бы на вершине какой-нибудь горы. Но со мной никто не советовался.

И его похоронили рядом с его дедушкой и бабушкой, на кладбище, теперь уже вошедшем в городскую черту Чикаго. Пепел его покоился в белой картонной коробке. Пока священник заунывно рассказывал об Иисусе и о том, что всех нас ждет, я неотрывно смотрела на эту коробку. Майкл был таким крупным мужчиной. И вот теперь – такая маленькая коробка!

До того, как это случилось, я считала, что вполне готова ко всему. Еще бы, у меня были многие месяцы, чтобы собраться с духом.

Но все было совсем не так.

Как ни странно, я испытывала страшное, колоссальное облегчение.

Я радовалась, что он больше не страдает. Я была рада, что, наконец, окончился терзавший его страх. Слава Богу, он, наконец, покинул больничную койку!

Я была рада, что, наконец, закончилось его ожидание. Когда Пайпер навещала его в Спрингфилде, она сфотографировала нас, и обычно я держала этот снимок на туалетном столике возле кровати. Но уже через день после похорон я убрала ее в ящик стола.

Всю ночь я ерзала под одеялом, злясь на Майкла за то, что он покинул меня навсегда. Лежала и мысленно беседовала с ним.

И все время мне казалось, что вот-вот зазвонит телефон. Я знала – это начиналось безумие. Но я все время ждала, что, сняв трубку, услышу до боли знакомый голос: «Привет, Фрэнни! »

Проснувшись среди ночи, я боялась встать с кровати. Существует еврейская традиция, по которой в знак траура по умершему все зеркала в доме закрывают простынями. По версии моей мамы делается это для того, чтобы скорбящие сконцентрировались на мыслях об ушедшем, а не на своих прическах. Тетя Роза настаивает, что простыни не позволяют духу умершего взглянуть на свое отражение. А то еще несчастный обнаружит у себя отсутствие тела и, не дай Бог, помрет по второму кругу!

Конечно, теории тети Розы были абсурдны, но все-таки пугали меня. Я выбралась из постели и добрела до ванной с плотно закрытыми глазами. Мне не хотелось быть в темной комнате наедине с зеркалом, поэтому я сначала щелкнула выключателем, а потом уж открыла глаза.

Я боялась, что, действуя по-другому, в зеркале увижу Майкла.

Однажды я сказала ему, что уверена,  – он даст мне знак, что с ним все в порядке. Но сегодня в четыре утра в темной ванной мне не хотелось принимать никаких сигналов.

Я убеждала себя, что все это смешно и нелепо. Майкл никогда не смог бы сделать чего-то такого, что напугало бы меня. Какая я все-таки бестолковая. Ведь нет уже Майкла, чтобы пугать меня! Или – любить меня!

Через некоторое время я получила по почте газетную вырезку, в которой сообщалось, что в Спрингфилде закрылся тот самый ресторанчик, куда я водила Майкла. Просто заметка. И ничего больше. А на конверте – обратный адрес Гордона.

А спустя еще несколько дней они позвонили.

– Когда ты собираешься к нам?  – спросила Норма. Голос ее звучал неуверенно.  – Мы сохранили для тебя его шкатулку. Ну, ту, которую ты хотела. .. Так ты скоро приедешь?

– Конечно,  – ответила я.  – Скоро.  – Трубку взял Гордон.

– Привет! Как дела?

– Нормально. ..  – неуверенно ответила я. На несколько секунд трубка замолчала, затем Гордон, зачем-то понизив голос, будто никто не должен был слышать его признания – даже я,  – произнес:

– Нам нужно уехать из этого дома. Я закрываю глаза и вижу в гостиной больничную койку. Захожу в его спальню и вижу, как он распростерт на полу. ..

• Норма рассказала мне об этом по телефону. – Мы…
• В июне мне повезло. Помню, лежу я в своем номере…
• – И что же ты собираешься делать? – Не знаю. Майкл…
• – Нет, ничего подобного. То, что ты считаешь слабостью,…
• – По крайней мере, информация у тебя из достоверного…
• Я стала патологически бояться полуночных телефонных…
• – Я.  – В моем голосе звучала гордость.  – Нравится?…
• Нам рассказывали о старожилах, покидавших фирму после…
• – Он уже в ванне. Я украдкой взглянула на Пайпер и,…
• Майкл настоял, чтобы мы отправились в магазин…
• В 1980 году Пайпер вышла замуж. В 1980 году Пайпер…