Линда Йеллин

А во вторник утром Майкл проснулся другим человеком.

Я ожидала его пробуждения, устроившись на краешке кровати. Он открыл глаза, улыбнулся мне и вдруг обхватил голову руками.

– О? ..  – произнес он удивленно.  – Что-то не то. ..

Гордон принес утреннюю порцию таблеток, но Майкл никак не отреагировал на его приход. Он лежал под одеялом и мелко дрожал.

– Не знаю, что случилось. .. И почему я так напутан? Как маленький, право. .. Ведь единственное, что со мной не так,  – эта дурацкая головная боль.

– Ну, это не совсем так. Это немного более серьезно, чем обычная головная боль,  – осторожно начал, было, Гордон, суетясь у кровати сына.

А Майкл продолжал злиться и упрекать себя. Ему казалось, что глупо устраивать весь этот кавардак из-за обычной головной боли.

Как мне было знакомо это его упрямство! Но сейчас, видя этот непроходящий страх, понимая сковывающий его ужас, я не раздражалась. Я догадалась, что все происходящее в мозгу Майкла – слабая защитная реакция страдающего разума на надвигающуюся опасность.

А когда мы приехали на очередные процедуры в больницу, и Гейл спросила его – что это за симпатичная девушка сопровождает его,  – он даже не смог вспомнить, как меня зовут.

Когда мы вернулись домой, Гордон принялся разыскивать какого-нибудь врача-терапевта. Но никого из уже ранее осматривавших Майкла он застать на месте не смог – один был за городом, другой в отпуске, третий – слишком занят. ..

А Майкл сидел в гостиной. Дрожь не оставляла его. И сквозь стиснутые зубы до меня доносился его неразборчивый шепот:

– Должно быть, я совершил что-то ужасное. .. Какую-то страшную ошибку. ..

Норма отсиживалась в кухне. Свекор удалился в кабинет, разобраться со счетами. И только я осталась подле больного, устроившись на скамеечке у его ног. Хотела взять его за руку, но он резко отверг эту мою попытку его успокоить.

– Слушай, не казни так себя. Ты никогда не совершал ничего плохого. И ты ни в чем не виноват,  – умоляла я.  – Может быть, ты просто подвергся воздействию дефолиантов. .. В чем ты можешь быть виноват?

Майкл насмешливо взглянул на меня.

– Это все Вьетнам. Ты ни в чем не виноват,  – продолжала убеждать я, судорожно пытаясь изобрести нечто, что позволит ему хоть на миг избавиться от терзавших его страхов. Конечно, это все проклятый «эйджент орандж»[7], настаивала я. Только этим все и можно объяснить.

Вначале Майкл заинтересовался этой версией, но затем отверг ее. И проблема «почему» вновь стала неотрывно терзать его.

– Нет, все же, должно быть, я действительно дрянь,  – бормотал он.  – Следует скорее покончить со всем этим. Хочется умереть прямо сейчас. .. Прямо сейчас. ..

Я решила переменить тактику.

– Что ж, двигай наверх и помирай!

От этих слов он задрожал еще сильнее – его костлявые плечи заходили ходуном.

– Не могу,  – признался он.  – Слишком боюсь. .. Ну, прямо как ребенок.

• Я стала патологически бояться полуночных телефонных…
• – Нет, ничего подобного. То, что ты считаешь слабостью,…
• Все хорошо. Не надо волноваться. Надо идти на работу,…
• Я молчала, пытаясь переварить услышанное. – Что…
• – Все будет в порядке,  – убежденно заявил Майкл…
• О, сколько раз в своих письмах она ненавязчиво…
• Нам рассказывали о старожилах, покидавших фирму после…
• Мама бросила работу, села на кровать и уставилась…
• – Ты сохранила чудесную способность смотреть на…
• Майкл настоял, чтобы мы отправились в магазин и…
• Я старалась убедить себя, что это счастье – быть…
• Мы сосали мятные леденцы, запивая их охлажденным…