Линда Йеллин

– Напишет!  – огрызалась я.

– Угу,  – соглашалась она.

– Что значит «угу»,  – негодовала я. Она утратила всю свою лояльность по отношению к зятю. Ведь от нее в свое время тоже смылся муженек, и она никак не могла простить моему благоверному его убытия.

– А ничего. Просто – «угу»,  – отвечала она.

Рядом с нами обычно сидели Мадлен с женихом-юристом, погруженные в обсуждение своих брачных планов. А вот Билли был далеко – в колледже он стойко отстаивал свое право именоваться Вильямом.

– Попробуй грудинки, тебе станет легче,  – сокрушалась мать.

– А мне и так неплохо,  – сопротивлялась я.

– Как дом?  – вежливо интересовалась Мадлен, стараясь одной рукой управиться с куском грудинки (вторая, похоже, путешествовала по бедру жениха).

– Прекрасно,  – вежливо отвечала я.  – Единственная проблема – до сих пор не могу решить, где повесить часы. В спальне они смотрелись бы лучше всего. Но тикают так, что жить невозможно!

– Да?  – уже с большим интересом откликнулась сестра.  – Спасибо, что предупредила. А то мы с Марти собирались купить точно такие же, но если так, то не стоит. Ведь, правда, Марти?

– Стоит обсудить этот вопрос попозже,  – отвечал Марти, одной рукой придерживая грудинку, а второй – поглаживая попку своей избранницы.

– Передай, пожалуйста, кетчуп,  – подал голос Поль.

– Что, мясо плохое?  – забеспокоилась мать.

– Нормальное. Передай кетчуп.

– А знаешь, он ведь заглянул к нам перед отъездом,  – сказала мама, вновь обращаясь ко мне.

– Кто?

– Майкл.

– Когда ехал на Север,  – пояснил Поль, откручивая пробку бутылки с соусом.

– И что же он вам поведал?

– Сказал, что не может представить себе жизни без тебя,  – грустно ответила мама.

– О! Как это романтично!  – восхитилась Мадлен.  – Правда, Марти?

– Да, очень романтично.

– Но, тем не менее, он уехал,  – гнула свое мама.

– Мне кажется, что он хороший парень,  – вступился за отсутствующего Марти.

– Он это говорил?  – спросила я.

– Что?  – удивилась мама.

– Жаль, что я его плохо знаю,  – вклинился Марти.

– Что он уезжает.

– Забудь это,  – посоветовал Поль, обильно сдабривая мясо кетчупом.  – Это в нем еще кровь играет.

– Ты была с ним слишком мягка,  – настаивала мама.  – Никак не отреагировала, когда он бросил прекрасную работу и опять пошел учиться. И теперь, когда он опять бросил работу и поплелся черт знает куда. Я ведь беспокоюсь за тебя,  – знаю, как это тяжело.

– Если тебе потребуется хороший адвокат, дай мне знать,  – предложил Марти.

– Мне не тяжело, и я не грущу,  – ответила им я, яростно вгрызаясь в мясо.  – С чего бы это мне переживать? Майкл любит меня. Уехал он не из-за того, что в наших отношениях произошли изменения. Он вернется. Просто эта поездка была ему необходима.

– Ну и ну,  – только и могла промолвить мама.

– Ну и ну,  – вторил ей Поль, с удовлетворением разглядывая гору кетчупа на грудинке.

– А есть еще подливка к мясу?  – поинтересовался Марти.

Поль передал ему бутылочку с кетчупом.

– Не волнуйся,  – обратилась к жениху Мадлен.  – Есть.

– Ты должна забыть его. Следует трезво смотреть на вещи,  – подвел итог дискуссии Поль.

Так я перестала дважды в неделю питаться домашней грудинкой у своих родных.

Я никогда не жила одна. И вот однажды, когда я прикончила целую упаковку шоколадных пирожных, то обнаружила, что они и вполовину не так вкусны, как раньше. Размышляя над причинами этого феномена, я пришла к выводу, что все это от того, что никто не был свидетелем этого моего подвига. И я решила начать худеть. Редко ужинала. Оставалась на работе дольше необходимого – ведь идти-то было некуда. Дома меня ждала покраска ванной, поклейка моющихся обоев. Я стала писать длинные письма Пайпер, в которых описывала все свои героизмы. Она же в ответ присылала сухие отписки, оправдываясь, что научная работа отнимает все время. Все наши знакомые были уже в курсе, что мой благоверный отправился завоевывать Аляску. И каждый разговор на эту тему делал его отбытие все более и более реальным. И это обстоятельство стало так смущать меня, что было как-то неловко ходить с ними в кино или на вечеринки.

По ночам я спала отвратительно. Я чувствовала себя такой ничтожной и покинутой на нашем с Майклом супружеском ложе. .. Часами лежала, уставившись в потолок. Днем работа и домашние хлопоты ненадолго отрывали меня от этого омута мрачных мыслей. Днем все было хорошо. Но моя мать с ее отменно развитым шестым чувством стала появляться в моем доме с судками и принялась подкармливать меня. Как правило, в судках были фрикадельки и вермишель. Да, ее забота вроде бы успокаивала меня, но фрикадельки и вермишель она всегда готовила на поминках. Как-то раз мой давно сбежавший отец Джерри выдал с Канарских островов свой ежегодный звонок. Он обосновался там вместе со своей новой шоколадной женой-дочкой Синди. Я оповестила его о подвигах моего мужа и замолчала. Я не стала обсуждать с ним своей семейной жизни. В основном, слушала его бесконечные монологи. Но на этот раз он был поразительно краток.

• Он старался ничего не понимать! Но, наконец, до него…
• – И что же ты собираешься делать? – Не знаю. Майкл…
• – За часами обои выцвели. Если ты снимешь часы, мне…
• Наконец мы подъехали к больнице. – Раз уж ты…
• Во взятой напрокат машине было жарко, как в раскаленной…
• – Дорогой, ты не находишь, что ведешь себя по-свински?…
• Мама бросила работу, села на кровать и уставилась…
• – Он уже в ванне. Я украдкой взглянула на Пайпер и,…
• Правда, в основном Вес больше молчал. Просто он позволил,…
• – В мае или июне. Мы не так часто встречаемся.…
• Я напялила новые с иголочки и девственно чистые…
• Обязанности по дому мы с Майклом поделили поровну.…
• Майкл настоял, чтобы мы отправились в магазин…
• Я стала патологически бояться полуночных телефонных…