Содержание → 1 → Часть 9
– Их всех убили. Одного за другим. После этого я остался в палатке один. Я думал, что приношу несчастье. – Голос Майкла предательски задрожал, но он нашел в себе силы и продолжил: – Был у нас парень. Здоровый такой, жизнерадостный. .. Кудрявый. Одним словом, типичный ирландец. Звали его сержант Фленнаган. Он завербовался во Вьетнам по второму сроку. И вот однажды утром ему миной оторвало обе кисти. Боже, как он истекал кровью! Все было залито. Мы накачивали его морфием, так чтобы он особо не мучился, просто отключался. .. А мы боялись, что он заснет и не проснется. .. Тормошили его. В общем, санитарный вертолет прилетел через полчаса после того, как он отдал концы. – Майкл вдруг с силой обнял меня. – Мы не думали, что это кончится так быстро. Но если бы вертолет успел, у него был бы шанс.
Я не знала, что ему сказать. Просто пыталась понять. Мне всегда казалось, что мужчины любят войну, потому что там они находят все, чего им не хватает в жизни. А потом вспоминают ее как лучшие годы своей жизни. – Это все голливудское дерьмо, Фрэнни. Эта вонючая пропаганда работает так, что многих действительно тянет на войну. А когда ты попадаешь туда, то все оказывается абсолютно не так, как ты это себе до этого представлял. .. Это обескураживает.
Если честно говорить, то я не могла представить себе Майкла обескураженным. Мне казалось, что он такой самоуверенный. .. Всегда все его мысли и поступки безошибочны. Было, похоже, что где-то внутри у него есть готовый ответ на любой вопрос.
– Я боюсь смерти, – неожиданно для себя призналась я, сжимаясь в комочек.
– Не стоит. Не бойся, Фрэнни. В ней нет ничего особенного и интересного. Я повидал на своем веку столько умирающих. .. Поверь, это все настолько само собой разумеющееся. .. И я перестал ей удивляться.
Он приподнялся и посмотрел мне в глаза.
– Хочу, чтобы ты ничего не боялась. – Он нежным движением откинул у меня со лба прядь волос. – Лучше бы мне никогда не бывать во Вьетнаме. С тех пор не могу найти себе места под солнцем. Эта страна не приемлет меня. А мне-то ведь многого и не нужно. Тихой семейной жизни. .. Детей, – добавил он после минутного колебания тихо и застенчиво. – И я хочу, очень хочу, чтобы ты любила меня. ..
И вновь мы окунулись в море страсти, но на этот раз он был неистов и яростен.
А потом мы ели рисовый суп с томатом и тостами. Что это было, обед или завтрак – сказать трудно, счет времени был потерян. Мы валялись в постели, и я тянула свой суп из пиалы, словно китайский чай.
Ночами, когда меня мучает бессонница, я стараюсь внушить себе, что Майкл, должно быть, прав и бояться смерти нечего. Вспоминаю всю эту его браваду, все то, что он сказал мне тогда, все, во что он верил. .. До сих пор в моей памяти встают все подробности этой нашей первой ночи.
Мне было тринадцать, когда однажды на почте я увидела фотографию своего отца. Но, увы, отнюдь не на почтовой марке.
За восемь месяцев до этого он перецеловал всех нас – своих троих детей. Сказав, что непременно скоро вернется, отправился в аэропорт. Он клялся, что спасается от тюрьмы. А вот мать моя утверждала, что он попросту задумал избавиться от нас. Время показало, что оба они были по-своему правы.
И вот, жарким вечером 1964-го, разглядывая на почте портреты разыскиваемых преступников, я так и не могла понять – какую же гнусность отчебучил мой папаша. Позже, когда я стала задавать вопросы, мне отвечали, что я слишком мала, чтобы понять это. А когда я подросла и вновь вернулась к своим расспросам, мне посоветовали не ворошить прошлое.