Содержание → 35 → Часть 2
– Вам нужно было вызвать меня.
Я была рада прийти сюда. Побыть с Майклом. Рада и благодарна!
– Нам удалось справиться, – выдохнула Норма.
Я услышала шум воды в ванной, и через пару минут перед моими глазами появился изможденный сморщенный старик – Гордон. Шаркая, он приблизился ко мне и поцеловал.
– Может быть, вы поспите, а я посижу с Майклом?
– Может быть, – устало отозвался Гордон. И они потащились наверх – в свою спальню.
Я стала кормить Майкла рисовыми хлопьями с молоком.
– Открой ротик пошире, милый. ..
Он сделал несколько глотков и сказал благодарно:
– Вкусно.
– Я захватила несколько фотографий, – сказала я, вытирая ему рот салфеткой, и показала альбом с фото, запечатлевшими наш медовый месяц Майкл в Сан-Франциско. Майкл в кафе. Мы вместе, устроившиеся на скамейке в парке.
– Знаешь, кто это? – спросила я, протягивая ему одну из карточек.
– А кто это? – с искренним любопытством спросил Майкл.
– Но это же ты, милый, – ответила я и тут же пожалела, потому что он горько заплакал.
– А я и забыл, как выгляжу. ..
– Подожди. Смотри, это – ты! – Я порылась в косметичке и, вытащив маленькое зеркальце, поднесла к его лицу. – Посмотри, ты очень симпатичный!
Майкл уставился в зеркало. Спустя несколько недель после окончания курса радиотерапии у него вновь начали отрастать волосы. Майклу нравилось поглаживать их, но для меня рост волос на его голове обозначал только то, что эффект от излучения проходит, и возобновился не только рост волос, но и опухоли в мозгу. Сегодня его еще не брили, и поэтому щеки Майкла покрывала щетина, придававшая лицу больного впечатление дряхлости.
—Я обожаю твое лицо, – произнесла я, отбирая зеркало.
Майкл не казался убежденным моими словами.
На лестнице раздались медленные шаркающие шаги. Это спускался Гордон.
– Поспали? – поинтересовалась я.
– Похоже на то, – рассеянно ответил он. – Может быть, поднимешь голову, – обратился он к сыну, нажимая на какую-то из кнопок на панели управления кроватью. Затем он дал Майклу лекарство, принес зубную щетку и принадлежности, позволявшие больному лежа чистить зубы. Майкл понял, что от него хотят, и подчинился. Гордон вышел из комнаты и скоро вернулся вновь, но теперь уже с принадлежностями для бритья.
– Нет, – качая головой, сказал Майкл.
– Но борода, должно быть, царапается и доставляет тебе неудобства, – раздраженно сказал Гордон.
Я молчала. Я просто сидела рядом и держала руку Майкла. Ту, которая, наверное, ничего не чувствовала. А двое мужчин рядом препирались – Гордон предлагал принести электробритву, ну, на худой конец, выбрить щеки и оставить маленькую бородку.
– Наверное, такая бородка будет тебе к лицу, – вызвалась помочь свекру я. – Ты будешь выглядеть как музыкант из симфонического оркестра.
Вдруг Майкл застонал. Его глаза наполнились слезами, лицо покраснело от отчаяния, оттого, что его никто не понимает. – Люди! Люди! Я умираю. А потом я держала его безжизненную руку, пока он спал. Спустилась Норма и заняла свой пост на диване. Ее спицы мерно постукивали в тишине, нарушаемой лишь изредка гортанными всхрапываниями Майкла. Гордон ушел разбираться со счетами. Хоть он мог как-то отвлечься от свалившихся бед.
Майкл проснулся через час или около того. Улыбнулся мне. Подошло время принимать лекарства, и вновь повторилась привычная процедура. Затем Гордон предложил Майклу ненадолго перебраться в коляску – а то можно заработать пролежни. И снова все повторилось: Норма с мочесборником, Гордон, поднимающий сына, я, подкатывающая кресло. Сейчас мы представляли все вместе одну команду, помогающую Майклу умирать.